Ющук Евгений Леонидович (yushchuk) wrote,
Ющук Евгений Леонидович
yushchuk

Categories:

Владимир Мау. Драма 2008 г.: от экономического чуда к экономическому кризису

Основной чертой 2008 г., которая гарантирует ему особое место в мировой и российской экономической истории, стала скорость развертывания экономического кризиса. Всего за несколько месяцев в России и ряде стран — лидеров развивающегося мира вера в экономическое чудо сменилась ожиданием коллапса.

Нельзя сказать, что кризис наступил неожиданно. В начале 2008 г. уже можно было заметить неустойчивость двух главных факторов российского экономического роста: высоких цен на энергоресурсы и дешевых денег на мировых финансовых рынках. Причем институциональная среда, которая служит устойчивой основой экономического роста, очень плохо развита в России, где институты (равно экономические и политические) едва ли способны смягчать и исправлять последствия ухудшения экономической и политической конъюнктуры.

Важнейшими источниками кризиса в России послужили начало глобальной рецессии, падение цен на нефть и другие товары российского экспорта, дефицит платежного баланса и закономерное усиление зависимости страны от притока иностранных инвестиций, быстрый рост внешней задолженности российских компаний и высокий риск неплатежей в случае отказа государства от мер антикризисной поддержки, а также сомнительная эффективность многих инвестиционных проектов, запущенных на волне бума и нежизнеспособных в условиях кризиса. Немаловажно и то, что за 8 «тучных» лет в России выросло поколение политиков, привыкших «управлять ростом благосостояния» и не имеющих опыта кризисного управления, а граждане привыкли жить в условиях растущих доходов.

И вот пессимистические прогнозы оправдались. Более того, реализовался самый жесткий из сценариев: исчерпанными оказались одновременно два главных источника роста российской экономики — упали цены на основные продукты российского экспорта и исчезли дешевые финансовые ресурсы на мировом рынке. Кризис наступил. Готова ли была к нему Россия и насколько?

Особенности кризиса в России

Российская политическая и экономическая элита на протяжении 8 предкризисных (2000–2007) лет тщательно готовилась к дефолту образца 1998 г., стремясь избежать ошибок прошлого. В значительной мере это удалось, однако сам разразившийся кризис оказался иным. 1998 г. в России был порожден внутренними причинами — слабостью российских властей, не способных на ответственную макроэкономическую (прежде всего бюджетную) политику. Теперь, впервые за последние 100 лет, Россия столкнулась с мировым кризисом, будучи частью глобальной экономической и финансовой системы. В этом можно увидеть признак ее окончательного превращения в нормальную рыночную страну.

Внешне все выглядело парадоксально: кризис стремительно распространился в стране, отличавшейся особенно благоприятной макроэкономической ситуацией. Она характеризовалась двойным профицитом (бюджета и платежного баланса), который стал фактором привлечения капитала, активно притекавшего в Россию, расширяя плечо заимствований. Естественно, возникновение кризиса привело к противоположному эффекту: произошло сжатие кредитного плеча, что немедленно привело к падению фондового рынка.



Параллельно выяснилось, что российский фондовый рынок, несмотря на бурный рост в 2004–2007 гг., пребывает еще в зачаточном состоянии. Он способен быстро сдуться до минимальных значений. Правда, они имеют определенную внутреннюю логику. Как видно на рис. 11.1, в результате падения рынка фондовые индексы пришли примерно в ту точку, где они могли бы находиться в отсутствие скачка 2005 г. Представленная на графике фигура, напоминающая треугольник, наглядно отражает формирование «пузыря» на финансовом рынке, что стало результатом бума, вызвавшего нарастание диспропорций.

Сказалась здесь и неэффективность структуры экономики и экспорта. При доминировании сырьевых и инвестиционных товаров в экспорте платежный баланс страны испытывает более жесткую зависимость от циклических колебаний, чем в диверсифицированной экономике. Замедление роста и спад инвестиционной активности в странах-импортерах способны при мультипликативном эффекте привести к резкому торможению сырьевой экономики, запустить сценарий «жесткой посадки» (hard landing).

Таков зеркальный эффект явления, с которым Россия столкнулась после кризиса 1998 г. Ускорение развития мировой экономики создавало спрос на продукты российского производства, что привело к буму тогда, когда начался рост цен на энергоносители. О необходимости структурной диверсификации, естественно, много говорили в пердшествующие годы, но в условиях бума всерьез этим вопросом никто заниматься не собирался.

Большей проблемой стал быстрый рост корпоративных внешних заимствований. Особую остроту придавало то, что большая их часть фактически была квазигосударственной. Многие предприятия-заемщики тесно связаны с государством и действуют в логике «приватизации прибылей и национализации убытков». Так они воспринимаются и на финансовом рынке, агенты которого понимают, что в случае кризиса крупнейшие российские частные заемщики смогут опереться на поддержку федерального бюджета. Таким образом, возникает ситуация морального риска (moral hazard), известная со времен азиатского кризиса 1997 г., когда одни могут безответственно занимать деньги, а другие — давать их без достаточных оснований. Но именно государству придется в случае эконо мического кризиса спасать должников. Можно говорить о нарастании тенденции «чеболизации» ряда ведущих российских компаний, если использовать пример южнокорейских чеболей — фирм, находящихся под фактическим государственным контролем и исповедующих принцип «приватизация прибылей и национализация убытков».

В 2007 г. произошло важное изменение в динамике внешней задолженности страны: если до этого совокупная долговая нагрузка (государственная и корпоративная) снижалась, то теперь она начала расти. Это существенно усилило зависимость России от колебаний мировой финансовой конъюнктуры, а вскоре привело к развертыванию полномасштабного кризиса (рис. 11.2). Укажем на еще одну ошибку в деятельности отечественных заемщиков: они легко соглашались на залоговые схемы, хотя успехи российской экономики последних лет позволяли во многих случаях обходиться без залогов. В результате в условиях кризиса они столкнулись с быстрым падением стоимости залогов (начал действовать механизм margin calls — требования о пополнении залогов при их обесценении) и реальной угрозой лишиться своих активов.







Эта ситуация оказала серьезное влияние на выработку бюджетной и курсовой политики. С одной стороны, наличие значительной задолженности влиятельных (в том числе околобюджетных) игроков, нередко обладавших стратегически важными активами, ограничивало возможности снижения валютного курса рубля, что привело бы к резкому удорожанию обслуживания их внешнего долга. С другой стороны, необходимо было использовать государственные ресурсы для оказания заемщикам финансовой помощи по его покрытию или выкупу.

Борьба с кризисом в России

Меры по смягчению последствий кризиса, которые предложили в 2008–2009 гг. российские власти, отчасти повторяли шаги наиболее развитых стран, но в некоторых существенных пунктах расходились с ними.

Были приняты меры по предотвращению коллапса кредитной системы. Банкам предоставили значительные финансовые ресурсы для преодоления кризиса ликвидности. Это должно было способствовать поддержанию производственной активности. Именно доступность кредитных ресурсов является в России источником роста реального сектора, а вовсе не фондовый рынок. При этом сохранение устойчивости банковской системы непосредственно связано и с задачей обеспечения социально-политической стабильности в стране. Потери граждан в банках будут неизмеримо болезненнее и политически опаснее, чем убытки от падения фондовых индексов.

Разумеется, не обошлось без сомнительных схем. Банки, которым государство предоставляло ликвидность, предпочитали переводить ее в иностранную валюту, чтобы застраховаться от валютных рисков или использовать ее для уменьшения собственной задолженности перед иностранными кредиторами, — поведение экономически вполне оправданное, но не соответствовавшее намерениям денежных властей при предоставлении денежных средств. Кроме того, в ряде случаев перераспределение выделенных государством средств стало сопровождаться взятками, что неудивительно в условиях ограниченного доступа к дефицитному ресурсу по заниженной цене. (Предполагалось, что деньги от первичных получателей будут предоставляться заемщикам второго уровня не по рыночной, а по заниженной ставке, немного превышающей процент, по которому происходит их первичное распределение.)

Государство в какой-то мере попыталось поддержать и биржевые индексы, но быстро отказалось от этой затеи. В сложившихся условиях подобные попытки означали только одно: помощь бегущим из страны инвесторам в получении больших сумм за продаваемые ими ценные бумаги. Конечно, падение стоимости акций неприятно для их держателей и создает проблемы с залогами (margin calls), но решение последней проблемы лежит в другой плоскости.

Началось обсуждение проблем предотвращения производственного кризиса. Быстрый экономический рост последних лет был в значительной мере связан с наличием на мировом рынке дешевых денежных ресурсов, которые охотно занимали отечественные компании. Однако дешевизна денег не способствует их эффективному инвестированию, особенно когда речь идет о фирмах, связанных с государством. Им дают деньги охотнее, т. к. понимают: государство в случае чего окажет этим компаниям поддержку.

Потом ситуация изменилась. Доступных кредитов не было, а заложенные в обеспечение кредитов бумаги быстро дешевели. До конца 2008 г. предстояло выплатить по этим долгам порядка 43 млрд долл. Государство выразило готовность предоставить через ВЭБ средства в размере 50 млрд долл. для разрешения этой проблемы.

Неоднозначной оказалась и валютная политика. По политическим причинам в 2008–2009 гг. власти не решались полностью отказываться от поддержки валютного курса рубля и пошли на поэтапную, растянутую во времени девальвацию. Причины осторожности в этом вопросе понятны: третье за 20 лет обесценение рублевых сбережений вряд ли способствовало бы укреплению доверия к национальной валюте.





У такой политики был один позитивный аспект и по крайней мере ряд серьезных негативных последствий. Позитив состоял в том, что населению была дана возможность застраховаться от обесценения рубля. Практически все, кто этого желал, смогли обменять рубли на доллары или евро (рис. 11.3, 11.4).

Однако плавная девальвация усилила панические настроения на рынке и привела к значительному снижению золотовалютных резервов. В результате новый равновесный уровень валютного курса оказывался ниже, чем могла бы дать резкая девальвация. Кроме того, неопределенность в отношении валютного курса парализовала активность кредитных институтов. В ожидании падения национальной валюты банки предпочитали отказывать в предоставлении рублевых кредитов, а займы в иностранной валюте по той же причине не интересовали потенциальных заемщиков. Резкое же снижение курса рубля является важным фактором поддержки внутреннего производства, защиты отечественного рынка от импортных товаров, помощи экспортерам, а также дополнительным стимулом будущего притока иностранного капитала в форме прямых инвестиций.






Наконец, правительство предложило большой пакет стимулов, прежде всего налоговых, для развития реального производства, включая снижение налогов, меры по поддержке малого бизнеса, формирование списка пользующихся особой заботой государства системообразующих предприятий. Эти меры вызывали неоднозначную реакцию. Несомненно, поддержка малого бизнеса важна как по экономическим, так и по социальным соображениям — этот сектор способен внести существенный вклад в снижение безработицы. Однако проблемы малого бизнеса лежат не в экономической или правовой, а в правоприменительной и политической плоскостях. В России традиционно скептически относятся к мелкому предпринимательству, наиболее беззащитному перед лицом бюрократического произвола и вымогательства. Развитие малого бизнеса требует глубоких изменений в ценностной ориентации российского общества и особенно его элиты.

Существуют серьезные сомнения в эффективности мер прямой помощи крупным предприятиям. Основные проблемы развития производства состоят не столько в нехватке денег, сколько в нарушении функционирования экономических механизмов, а в конечном счете в неэффективности многих производственных секторов. Обильные финансовые вливания не решают проблем повышения эффективности производства, структурного обновления экономики. Вместе с тем текущие социальные сложности такие меры могут ослабить.

Антикризисная политика России должна была ориентироваться прежде всего на предотвращение макроэкономических дисбалансов в системе. Даже допуская бюджетный дефицит в 2009 г., необходимо было задействовать здоровые источники его покрытия, использовать внутренние заимствования, не прибегая к печатному станку. Опасной была уверенность в том, что искусственное подстегивание спроса — вульгарное кейнсианство сможет решить ключевые проблемы социально-экономического развития страны.

Там, где отсутствует длительная «кредитная история» национальной валюты, а сама она, естественно, не является резервной, ослабление бюджетной и денежной политики с высокой вероятностью может привести к бегству от национальной валюты, росту скорости обращения денег и инфляции. А на фоне мировой рецессии такой вариант будет неизбежно означать стагфляцию.

Особенно опасна подобная политика в странах с доминированием сырьевых отраслей в структуре экспорта. Зависимость таких экономик от мировой конъюнктуры исключительно высока, поскольку даже небольшое снижение спроса на внешних рынках оборачивается существенным падением производства в странах — экспортерах сырья. При сохранении низкой деловой активности в развитых странах и слабого спроса на экспортные товары развивающихся экономик депрессия в последних может сопровождаться бегством от национальной валюты. Бюджетная экспансия не сможет компенсировать падение внешнего спроса, что приведет к инфляции, не сопровождающейся ростом производственной активности 1 . Риск стагфляции остается одним из самых серьезных для России.

Полностью книга ""Кризисы и уроки. Экономика России в эпоху турбулентности"" - тут: http://economytimes.ru/sites/default/files/Mau%20Press%20143x213.pdf
Tags: Владимир Мау, Экономика России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments