?

Log in

No account? Create an account
Ющук Евгений Леонидович

Декабрь 2017

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Конкурентная разведка (Competitive Intelligence)

Теги блога "Конкурентная разведка"

Разработано LiveJournal.com
Ющук Евгений Леонидович

Игорь Ашманов рассказывает о "Законе Яровой"

- Вот именно. Они читают эсэмэски и рассматривают фото сотен миллионов человек за много лет, чтобы выудить информацию о нужном бывшем школьнике?

– Этим занимаются очень умные профессионалы. Они пишут программы, которые проводят контент-анализ, анализ связей и так далее. У тех, за кем идёт такая слежка, можно выявить какие-то «слабые точки»: кого-то можно материально мотивировать, кто-то нахулиганил в юности. Со временем вычленяются те, кто подпадает под какие-то паттерны, под задания на поиск слабых точек. Так можно предсказывать развитие страны, настроения масс, результаты выборов и так далее. Кроме того, за счёт более тонкого анализа возникают точки влияния. Скажем, есть у вас под контролем смартфон замминистра. И вы в какой-то момент можете ему написать некое сообщение с интересным предложением или с шантажом. Особенно если вы следили за ним со студенческой скамьи и много про него знаете.

Полный текст:

«Закон Яровой» спасёт нас от ЦРУ

Российский интернет - самый свободный в мире, а на Западе людей карают за перепосты. Смартфоны шпионят в пользу ЦРУ и не шпионят в пользу ФСБ. Этот перекос исправит «пакет Яровой» - считает IT-мультимиллионер Игорь Ашманов.

Когда эксперты заподозрили, что «пакет Яровой» придуман не столько для удушения свободы слова, сколько в поисках денег, они назвали и имена предполагаемых бенефициаров, которым деньги как раз и достанутся. В их числе – предприниматели Игорь Ашманов и Наталья Касперская, его супруга. На них, в частности, указал IT-специалист Леонид Волков, соратник Алексея Навального. Сам Ашманов это опроверг, сказав, что закон продвигал «какой-то закулисный игрок».


Кандидат технических наук Игорь Ашманов окончил мехмат МГУ в 1983 году, потом в Вычислительном центре АН CCCH занимался разработками в области искусственного интеллекта. Был одним из создателей первых отечественных систем проверки правописания и расстановки переносов, электронных словарей, программ для подстрочного перевода и семантического анализа текстов. К 1991 году стал успешным IT-предпринимателем. В дни путча 1991 года его партнёры по бизнесу уехали в Кремниевую долину, а он сдал билет и остался. В 2012 году журнал «Секрет фирмы» ставил его на 35-е место в топ-50 российских долларовых миллионеров. В IT-сфере Игорь Ашманов повторяет то, что говорит о политической реальности депутат Евгений Фёдоров. Бизнесмен занимает пост сопредседателя патриотического движения Фёдорова.

«Фонтанке» он рассказал, как Россия стала колонией США, как она будет добиваться «цифрового суверенитета». Заодно объяснил, почему в правильном обществе не должно быть богатых.


- Игорь Станиславович, вы писали, что «закон Яровой» продвинул «какой-то закулисный игрок». Это кто?

– Скорей всего, ФСБ. Но давайте вспомним, что такой же закон, только в гораздо более жёсткой форме, в США был принят в 2001 году, сразу после теракта. Он называется Patriot Act, Патриотический акт. И он обязал всех провайдеров сдавать данные. То есть последние 15 лет в США все компании уже всё отдают. К тому же Сноуден нам рассказал, что ровно та же картина – в отношении коммуникаций всех стран, где американцы могут осуществлять прослушку. Мы с женой, Натальей Касперской, ещё до появления Сноудена знали и говорили публично, что айфон – огромная дыра, которая сифонит так, что трудно даже представить. Потому что мы занимаемся в том числе разработкой файрволов для мобильников. В общем-то, это было известно. Но когда мы говорили об этом, над нами смеялись: чушь, паранойя. Разве может мой классный айфончик, который сделан Джобсом, который так заботился о всех нас…

- Потом появился Сноуден – и всем стало не до смеха?

– Всем всё стало понятно. Недавно была информация, что директор ФБР, например, камеры на смартфоне и компьютере заклеивает. Или вот какой-то западный корреспондент брал интервью у Сноудена и вдруг сказал, что у него нагрелся телефон. На что Сноуден ему отвечает: ну да, очень много людей интересуется сейчас тем, о чём мы говорим. Ваш смартфончик за вами шпионит, даже пока он лежит выключенный. Время от времени он делает фотографии с вашим лицом, с вашим карманом – если лежит внутри. Хотя темноту он распознаёт и не отсылает. А уж ваше местоположение, ваши сообщения, вашу адресную книгу – тут к Сноудену не ходи. Вот и получается: наша ФСБ не имеет доступа к коммуникациям наших граждан, а АНБ имеет практически с гарантией.

- И «закон Яровой» нужен, чтобы от всего этого защититься?

– В том числе. А также ловить террористов. Вспомните, о чём закон, собственно. Ситуация, когда большие объёмы данных пользователей у нас контролируются АНБ и не контролируются ФСБ, ненормальна. У нас есть компания, которая занимается анализом социальных сетей, выкачивает всё, что есть в России, с большой точностью и скоростью. Мы в состоянии создавать расширенный профиль пользователя: вычислить, на чём ездит, где учился, уровень дохода. Но мы сталкиваемся с трудностями: Facebook, например, не даёт выкачивать данные, Twitter не даёт, нам приходится изворачиваться. А вот у американских спецслужб всё это есть «по умолчанию»: они просто имеют у себя копию всего "Фейсбука". И "Твиттера". "И Гугла".

- Чего не хватает ФСБ, чтобы нас до конца контролировать?

– Объясняю. У нас с вами в руках – клиентские устройства: телефон, ноутбук и так далее. Есть каналы, по которым бежит трафик. Реальность такова, что магистраль давно находится в руках у ФСБ: там стоят системы СОРМ и СОРМ-2. Но разные интернет-сервисы, в том числе обычные сайты, сейчас переходят на шифрованное соединение с клиентским устройством. Вы заходите со своего браузера в "Фейсбук" – и "Фейсбук" сам шифрует данные, у него есть свой сертификат и ключи к нему. Ответные установлены у вас, например, в реестр браузера или операционной системы. Перехватить в середине трафик можно, но он будет зашифрован.

- И наши спецслужбы вскрыть это шифрование…

– Вскрыть это шифрование или невозможно, или очень дорого. Вот у АНБ нет никаких проблем: что "Фейсбук", что Google отдают им сразу расшифрованные данные – и об американских, и о русских пользователях. А у нас ФСБ видит просто шифрованный поток. Там видны только IP-адрес человека и имя домена, не видно даже страницу, на которую человек зашёл. Для ФСБ это всё чужие технологии. Доступа нет.

- А тоже хочется.

– Не то что хочется, а законом предписано. Закон, между прочим, о борьбе с терроризмом.

- Зачем хранить миллионы терабайт зашифрованной информации, которую они всё равно прочитать или прослушать не могут?

– Есть много способов начать выполнять закон по шагам. Постепенно они будут внедряться. Например, можно создать свой «страновой» сертификат, с его помощью расшифровать информацию «на пути». Потом зашифровать – и отдать тому же "Фейсбуку". Проблема в том, что когда вы захотите зайти на какой-то зашифрованный сайт с помощью этого сертификата, у вас на экране выскочит сообщение: сайт требует принять сертификат. Вы нажмёте «ОК» – и сертификат впишется в браузер. В дальнейшем будете входить на этот сайт спокойно. То есть: если в середине происходит перешифрование сертификатом, например, государственным, то пользователи сначала увидят эту карточку.

- А если не нажимать «ОК»?

– Далеко не все нажмут. Многие просто не поймут, что это, многие поймут – и поэтому не нажмут. То есть надо, чтобы сертификат уже был установлен у всех пользователей. А это значит, его должны включить к себе операционные системы и браузеры. Это задача, на самом деле, политическая или социальная, но не техническая.

- Как заставить нас нажимать «ОК»?

– Государство может, например, договориться с "Майкрософтом", чтобы сертификат был априори вписан в очередную версию Windows. Или – с производителями браузеров, например – с "Яндексом", чтобы он в свой браузер установил этот сертификат. Но если браузер американский, там, скорее всего, откажутся это делать. Если, конечно, их не взять как следует за «фаберже», пригрозив закрытием бизнеса в России. А можно ещё договориться с производителями компьютерных программ, имеющих доступ к самому нижнему уровню операционной системы. Антивирусы, например, часто ставят свои сертификаты, это необходимо для поиска вирусов. Производители такого рода программ могут ставить и государственный сертификат так, что вы об этом и знать не будете.

- Блогер Леонид Волков считает, что бенефициарами «закона Яровой» станете как раз вы и ваша супруга Наталья Касперская – как производители такого рода программ.

– У Волкова болезненная фиксация на мне. Пару раз он наезжал на меня в Сети, писал какую-то чушь в своём блоге, Навальный нагонял туда людей. Я довольно долго с Волковым препирался. Полемист он не очень хороший, победы у него не получалось, он разочарованно переставал писать об этом, а несколько лет назад даже извинялся, когда ни с того ни с сего обвинил меня во взятках и распиле.

- У него такой аргумент: у ваших компаний есть софт и для DPI – глубокого пакетного анализа трафика, и для семантического анализа текстов, а это как раз те инструменты, которые для «закона Яровой» и нужны.

– Это ему со страху показалось. DPI – система чудовищно дорогая: сотни миллионов долларов, а в масштабах страны – миллиарды. Она разбирает трафик на пакеты, дальше надо эти пакеты обратно слепить в текст. К DPI действительно часто пишут всякие прилады, вроде систем семантического анализа, но обычно они очень простые, просто поиск ключевых слов. Мы этим не занимаемся, у нас такой системы нет.

- А как же ваша система, которая, как вы сказали, выкачивает информацию из "Фейсбука"?

– Это совсем другая история. Наша система просто заходит в социальные сети, как поисковик. Как "Яндекс" обходит сайты – так мы обходим социальные сети. Мы составляем профиль, но не по перехваченной информации, а по открытой. Мы просто видим, что люди пишут в Сети. Точно так же мы выкачиваем 20 тысяч интернет-изданий. Вашу «Фонтанку» тоже. Можем сказать, сколько раз на вас сослались за 15 минут. Но секретная система перехвата трафика на магистралях – совсем другое дело. Этим мы не занимаемся.

- Ваша компания проводила анализ соцсетей по заказу администрации президента. Это не то, чего требует «закон Яровой»?

– Какая моя компания?

- «Крибрум».

– У нас нет такого госзаказа от администрации президента.

- Разве? Цитирую сайт госзакупок: «Выполнение научно-исследовательской работы по теме «Разработка автоматизированной системы мониторинга и семантического анализа текстов запросов и обращений граждан, опубликованных в сети Интернет…» – и так далее. Два этапа – 1 миллион и 1 миллион 600 тысяч, 2013 – 2014 годы.

– А, да-да, правильно! Но вы видите, какие тут цифры и даты? Это было пару лет назад.

- Никто и не говорит, что вы что-то неправедно заработали. Просто вы уже проводили такую работу, логично предположить, что и с «законом Яровой» поручат работать вам.

– Маленький отдел администрации, который работает с письмами, обратился к нам с вопросом, можем ли мы провести научно-исследовательскую работу по тому, как обнаруживать в Сети очень узкий класс сообщений: обращения к Владимиру Путину. Вообще-то мы за такие вещи за 2 миллиона рублей не берёмся. Но здесь по условиям тендера не требовалось делать готовую систему, только научно-исследовательские работы о том, «как это делать». Поскольку у нас уже была работающая система, которая выкачивает соцсети, мы им настроили семантическое ядро для мониторинга. То есть вместо НИР провели фактически НИОКР. Такой контракт, с нашей точки зрения, должен был бы стоить десятки миллионов. Это был для нас жест вежливости.

- Скажите, а вот американцы, которые шпионят за всем миром, куда девают добытые данные?

– Отправляют в «центр». И эсэмэски, и фотки, и много чего.

- Где они хранят всю эту бесценную информацию?

– Это штат Юта, насколько я слышал. В Иллинойсе есть огромный data-центр АНБ. Должны быть и ещё по миру. Это множество квадратных километров стоек с серверами. По объёму данных датацентры АНБ, я думаю, равны нескольким Интернетам.

- Как они обрабатывают такие гигантские массивы, дешифруют, извлекают нужное? Может быть, нам надо у них поучиться, у нас ведь в объём предполагаемых хранилищ упирается реализация «закона Яровой»?

– Американцы слушают весь мир. Россия, по размеру всего, что есть в Интернете, по объёму трафика, по количеству сообщений, запросов, пользователей и так далее, составляет примерно 2 процента от мирового Интернета. Если вы посмотрите «закон Яровой», то по поводу хранения там есть простое высказывание: сообщения пользователей. Все аргументы о том, что это будут гигантские объёмы данных, что это будет стоить триллионы рублей, сводятся к тому, что люди скачивают ролики с Youtube, смотрят видео и так далее, и это якобы надо тоже хранить операторам. Но это – не сообщения пользователей.

- Насколько я помню, в законе иначе сказано, и ваши коллеги-айтишники с вами не согласны. Но вот, скажем, американцы: как они используют всё, что накачали со всего мира?

– У них могут быть разные задачи. Наверное, одна – ущучить террориста, но я в это не очень верю. Я вам могу рассказать о другой задаче – гораздо более интересной для тех же американцев. Они собирают данные обо всех. Никакая информация не уничтожается. Включая всех студентов и школьников. Через 15 – 20 лет кто-то из выпуска этого года становится, например, крупным чиновником…

- Как они через 15 – 20 лет во всём этом объёме найдут нужного бывшего школьника?

– Людей-то, за которыми они пристально следят, не очень много.

- Вы же сказали – обо всех данные собирают?

– Да, это несколько сотен миллионов человек, как минимум. А потом начинается обработка с каким-то процентом конверсии в полезные записи, точки влияния. Они же не только записывают данные, их нужно ещё обработать.

- Вот именно. Они читают эсэмэски и рассматривают фото сотен миллионов человек за много лет, чтобы выудить информацию о нужном бывшем школьнике?

– Этим занимаются очень умные профессионалы. Они пишут программы, которые проводят контент-анализ, анализ связей и так далее. У тех, за кем идёт такая слежка, можно выявить какие-то «слабые точки»: кого-то можно материально мотивировать, кто-то нахулиганил в юности. Со временем вычленяются те, кто подпадает под какие-то паттерны, под задания на поиск слабых точек. Так можно предсказывать развитие страны, настроения масс, результаты выборов и так далее. Кроме того, за счёт более тонкого анализа возникают точки влияния. Скажем, есть у вас под контролем смартфон замминистра. И вы в какой-то момент можете ему написать некое сообщение с интересным предложением или с шантажом. Особенно если вы следили за ним со студенческой скамьи и много про него знаете.

- А у нас что будут делать с собранной информацией?

– Слушайте, я не эфэсбэшник, я этот закон не продвигал. Я просто скажу общее соображение. Конечно, на горизонте 3 – 5 лет данные все храниться будут. Конечно, будет проходить анализ этих данных, в том числе семантический. Государство это дожмёт, и ни помочь, ни помешать здесь мы с вами не можем. Видно, что поставлена задача – добиться цифрового суверенитета страны. И она будет выполнена.

- Цифровой суверенитет – это что? Как это должно выглядеть?

– Всякий раз, как американцы видят сопротивление, они говорят: сопротивляющийся – против свободных рынков, против демократии, против глобализации. А на самом деле, сопротивляющийся обычно против того, чтобы американцы его нагибали и заставляли включаться в их империю. Но об этом не говорят. Нет никакой свободы Интернета, когда всё, что есть в Интернете, выкачивается и анализируется американцами.

- Это понятно. А суверенитет в чём заключается?

– Суверенитет состоит из многих компонентов. У государства должен быть политический суверенитет, экономический, географический, военный, идеологический. А теперь возникла такая штука – цифровой суверенитет. Это явление стало настолько значимым, что сейчас если у тебя цифрового суверенитета нет, то ты и обычный очень быстро потеряешь. Что мы и видели на примере Украины: там перепрограммировали людям мозги примерно за 3 месяца, в октябре – ноябре 2013 года, ещё до Майдана. Цифровой суверенитет – это право государства самостоятельно определять, что происходит в его цифровой сфере. И самому принимать решения.

- У кого, по вашему мнению, цифровой суверенитет сейчас есть?

– Полноценный – только у американцев.

- А все остальные? Германия, Англия, Франция?..

– У Германии его и вообще нету. Это оккупированная страна, она потеряла суверенитет в 1945 году. В цифровой сфере – тем более. Ну, вот американцы прослушивали Меркель. Что сделала Германия, когда это стало известно? Примерно ничего. То есть утёрлась.

- А мы?

– Мы выбираемся из статуса колонии, в который впали в 1991 году. Даже раньше. Мы – колония США. Как и Германия. Только мы заявили о своей независимости. Все остальные, кроме США, либо потеряли суверенитет, либо скоро потеряют, либо борются за него. Китай, например, наращивает суверенитет. Мы тоже. То, что мы начали бомбить кого-то в Сирии или забрали Крым, не спрашивая разрешения, говорит о том, что мы набираем суверенитет.

- Вам не кажется странным, что за этот суверенитет яростнее других борются страны с невысоким уровнем жизни?

– А вам не кажется странным, что революцию 1917 года в нашей стране устраивали бедные слои населения? Красные выиграли войну с белыми, потому что на стороне красных был бедный народ. Есть старый анекдот, который очень нравится либералам. Шум на улице, дворянка просыпается, спрашивает дворецкого: «Что там?» – «Мужики бунтуют, – отвечает дворецкий, – хотят, чтоб не было богатых»…

- Да-да, знаю: а мой прадед-декабрист хотел, чтобы не было бедных.

– Так вот: либералы неправильно это понимают. На самом деле, если ты хочешь, чтобы не было бедных, надо именно разобраться с богатыми. Причина наличия бедных – именно в том, что есть богатые. Потому что вообще-то всего хватает на всех. Но богатые обычно богатеют, а бедные – беднеют.

- Странно слышать это от вас. Я читала вашу биографию: вы не просто человек обеспеченный, но вы сделали состояние собственными руками и головой. Таких, как вы, тоже не должно быть?

– Да что это за богатство? У меня в кармане регулярно нет денег.

- Что-то мне подсказывает, что ваше «нет денег» и «нет денег» у бабушки на улице – это очень разные «нет денег».

– Разные, да. Но вообще-то бабушку с улицы сделали бедной Чубайс с Ходорковским, которые раскрали богатства Советского Союза.

- Это понятно.

– Но мы это всё говорим к тому, что бедные страны больше не хотят беднеть, отдавать деньги Америке. Потому что в США уровень жизни растёт, а у нас-то нет. Но копировать США мы не можем, мы не такие бандиты. Мы не можем жить в этой парадигме.

- Мы слишком духовные?

– По разным причинам. По этой тоже. Мы не такие жестокие и жадные, не такие лживые. Но одна из основных причин в том, что миссия русских, если посмотреть в историю, это не духовность, не космос, не великая литература и прочее. Миссия русских – останавливать тех, кто стремится к мировому господству. И Орду мы добили, и шведов, и Наполеона, и Гитлера. А теперь мы видим весь этот цифровой ужас: вся информация мира улетает к американцам. Поэтому у нашей власти и появляется решение: надо делать то же самое.

- То же самое – это что?

– Контролировать информацию.

- Американцы начали не с контроля, а с создания Google, Microsoft, айфонов, "Фейсбука" – всего, чем пользуемся и мы и что мы хотим контролировать. Может, мы не с того конца начинаем? Вот у вас, я знаю, есть идея отечественной операционной системы…

– Это не только у меня идея, она очевидна, а я вообще не разработчик операционок. Но в России уже есть собственная операционная система. И не одна. В реестре отечественного программного обеспечения есть уже более двух тысяч отечественных программ. И скорость добавления – сотни в месяц. Есть аналоги практически для всего.

- Что мешает миру пользоваться российским софтом?

– Многое мешает. У нас нет печатного станка, который печатает мировую валюту. А вы говорите буквально следующее: зачем нам давать преференции отечественным производителям, давайте честно конкурировать.

- Я так сказала?

– Это всё равно что говорить: зачем нужны категории в боксе, давайте выпустим Майка Тайсона против школьника, это же честно будет, справедливо.

- Заметьте: не я сказала, что Америка – «Майк Тайсон», а мы – «школьник». Мне, например, очень понравилась российская поисковая система «Спутник». Она недавно выдала мне свежие новости за 2005 год.

– «Яндекс» вы забыли? А «Лаборатория Касперского» – игрок номер 4 в мире? Да – это не Symantec. Потому что Symantec находится в Штатах, где стоит станок, печатающий доллары. После кризиса 2008 года американцы увеличили массу денег в экономике в четыре раза, без инфляции, кстати говоря. Конечно, такой фонтан денег сказывается и на доходах, и на размерах инвестиций! А почитайте, как ЦРУ создавало Google. Как и кем управляется технологическая политика в Соединённых Штатах. Как они создают мозговые центры, в которые входят ЦРУ, Пентагон, разведка – и все технологические компании. Как они решают, делать айфон или нет. Только кажется, что это такой свободный рынок, а на самом деле Google создавался на деньги ЦРУ.

- У нас пока силовики не Google создают, а продвигают «закон Яровой».

– А кто вам сказал, что только «закон Яровой»? За последние 3 – 4 года было принято несколько законов именно об Интернете. Закон о том, что западные игроки должны серверы держать в России. Закон о фильтрации. Закон о том, что Роскомнадзор имеет право банить за информацию о наркотиках, суицидах, о детском порно. Наконец, и «закон Яровой», который пока остаётся рамочным, у которого ещё содержания нет. И ещё парочка законов. Их довольно много.

- Это правда, многовато.

– На мой взгляд, пока маловато, от Запада мы отстаём в этом деле. Кроме того, я вхожу в рабочую группу при президенте, там пишется стратегия развития Интернета – «дорожная карта» и так далее. И речь идёт не только о рисках и возможностях, но и об институтах развития. О том, что развивать, какие давать льготы, преференции, инвестиции.

- А деньги возьмут опять у бизнеса, у провайдеров – как на «закон Яровой»?

– Моё мнение – нельзя это перекладывать на провайдеров. Это надо делать централизованно, за государственные деньги. Как это происходит у американцев. По разным причинам: и потому, что иначе будет зоопарк систем, и потому, что будет нагрузка на бизнес, и потому, что выйдет дороже и хуже. А тенденция контролировать Интернет развивается во всём мире. Например, мало кто у нас знает, что в декабре прошлого года в ЕС принят закон о запрете пользоваться социальными сетями до 16 лет…

- Давайте будем точнее: не пользоваться до 16 лет, а регистрироваться. И закон пока не действует.

– …А в Британии введена обязательная предфильтрация с позапрошлого января. В России в том, что касается свободы слова, перехвата информации, наказаний за посты или твиты, Интернет пока что один из самых свободных в мире. Ни в США, ни в Европе такой свободы уже нет.

Беседовала Ирина Тумакова, «Фонтанка.ру»

Источник
Подписаться на Telegram канал yushchuk

Comments

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal уральского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.