?

Log in

No account? Create an account
Ющук Евгений Леонидович

Август 2018

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Конкурентная разведка (Competitive Intelligence)

Теги блога "Конкурентная разведка"

Разработано LiveJournal.com
Ющук Евгений Леонидович

Андрей Перцев: В поисках политической инфраструктуры

В поисках политической инфраструктуры. Какие политические проекты предложат Путину в его последний срок

Время требует от Кремля создания политической непутинской инфраструктуры уже сейчас – непопулярные реформы начались быстрее, чем предполагалось, быстрее возникло и недовольство ими. Но все такие попытки пока выглядят половинчатыми – они все равно предполагают, что Владимир Путин остается центральной и в принципе единственной фигурой российской политики. Непутинские проекты строятся на путинском фундаменте

Первые месяцы последнего президентского срока Владимира Путина быстро сделали актуальной его главную проблему – у системы практически нет политической инфраструктуры, которая могла бы стабильно работать в кризисных условиях. Главный (и по сути единственный) ее несущий элемент – это фигура президента, его имя и фамилия. Другие институты тоже вроде бы существуют – в России есть партии, федеральный парламент, региональное и муниципальное руководство, но эти части не работают как элементы властного механизма.

К населению от лица власти обращается только президент либо тот, кто позиционирует себя как его представитель, будь то партия власти «Единая Россия», отдельные депутаты или губернаторы. Фамилия Путина пока служит залогом более-менее успешной коммуникации. Изъян этой схемы понятен и предсказуем – без популярности главы государства валится вся властная вертикаль, поддержать которую могли бы горизонтальные инфраструктурные линии и сильные институты, но их нет.

Единственное звено

Объявленное повышение пенсионного возраста ярко продемонстрировало, чем могут обернуться эти недостатки. Системе понадобилась политическая инфраструктура, чтобы объяснить непопулярные реформы. Она задействовала Госдуму, региональные парламенты, «Единую Россию», губернаторов, телепропаганду, но рейтинги власти (президента, правительства, единороссов) поползли вниз, несмотря на то что старт пенсионной реформы постарались прикрыть чемпионатом мира по футболу. Главный (и единственный работающий) инфраструктурный элемент – Владимира Путина долгое время берегли, но потом его все равно пришлось задействовать. Глава государства пояснил, что реформы ему «не нравятся», но миновать их в ближайшее время не получится.

Расплывчатую позицию главы государства стали тянуть во все стороны, чтобы на нее опереться. В заголовках многих СМИ Путин предстал как противник реформы (акцент был сделан на слове «не нравится»), единороссы апеллировали ко второй части речи, где президент констатировал, что повышение будет. В итоге представители партии власти в регионах сторонятся публичного обсуждения пенсионной реформы, а часть – особенно кандидаты-одномандатники говорит избирателям, что и вовсе ее не поддерживают.

Такие трудности можно было предсказать еще зимой, когда в Кемерове (из-за пожара в торговом центре) и Волоколамске (из-за свалки) прошли крупные акции протеста – поводы у них были локальные, но обе выделялись по силе народного недовольства.

С протестами попытались справиться региональные руководители: в Кемерове на площадь вышел тогда еще замгубернатора (а теперь врио главы области) Сергей Цивилев, в Волоколамске – глава Подмосковья Андрей Воробьев. Ни тот ни другой не смогли поговорить с людьми и сбить недовольство. А на их месте может оказаться и уже оказывается любой назначенный чиновник, депутат, партиец-единоросс, неспособный обеспечить связь власти и масс и уж тем более принять самостоятельное решение. В лучшем случае такой политик – эмиссар Владимира Путина, который может передать ему народные чаяния и беды.

Все сказанное справедливо и в отношении региональных элит, которые со скрипом смиряются с назначенцами сверху как назначенцами лично Путина. Без президентского слова их позиции ничего не стоят. Эту ситуацию лучше всех выразил бывший глава Кемерова Аман Тулеев. «Я его не знаю, назначили сверху», – описал он своего преемника Цивилева. Связи федеральной власти, региональных элит и собственно граждан замыкаются на одном звене-сигнале – это слово «Путин». Разрушается это звено, разрушается связь.

Необходимость альтернативных структур, связей и точек опоры становится все более очевидной, превращая политическую жизнь в России в рынок инфраструктурных предложений. Главный покупатель на нем – Владимир Путин, а в роли продавцов себя пробуют Сергей Кириенко и внутриполитический блок президентской администрации, спикер Госдумы Вячеслав Володин и глава генсовета «Единой России» Андрей Турчак.

Рынок проектов

Рынок предложений по созданию политической инфраструктуры в России можно считать вполне сформированным. Первый замглавы президентской администрации Сергей Кириенко предлагает Владимиру Путину систему кадрового отбора «Лидеры России», которая по задумке авторов должна привлекать молодых людей карьерными лифтами. Это чем-то похоже на тимбилдинг в крупных корпорациях: будете учиться, будете продвигаться вверх (примерно так же учат претендентов на губернаторские и министерские посты в РАНХиГС). Так же в президентской администрации обсуждают планы переформатировать системные партии и создать новые проекты по технократическому принципу: руководящие посты в новых структурах должны занять молодые люди.

Собственно политической инфраструктуры эти проекты не создают – это ее подобие, суррогат. Скорее такие конкурсы и планы можно назвать смотром талантов, но окончательно решение в них все равно за Путиным, он остается в центре системы – неслучайно президентская администрация и Кириенко продвигают тему «наставничества», президент и выглядит таким верховным наставником. Кроме того, совсем не очевидно, что конкурсы реально работают – победители «Лидеров России» пока не получали постов выше замминистра.

Свое предложение делает глава генсовета единороссов Андрей Турчак. В партии власти всерьез обсуждают внесение поправок в законодательство, по которым на предприятиях можно будет создавать партийные ячейки (сейчас законом это не предусмотрено), как в советское время. Пока дальнейшую проработку идеи парткомов на производстве единороссы отложили на осень.

Это предложение в случае реализации создаст инфраструктуру, но это будет инфраструктура контроля, а не политики. Так она работала в СССР, такую систему контроля через мобилизацию на предприятиях президентская администрация не без успеха попыталась выстроить на последних президентских выборах. Инфраструктура контроля хороша, когда есть кого контролировать – например, следить за дисциплиной (в том числе электоральной) у большого числа сторонников. Но в кризисных условиях она теряет эффективность. Выборы в Верховный Совет СССР в 1989 году показали, что конструкция с партячейками на предприятиях довольно хрупкая – партийные функционеры стали проигрывать альтернативным кандидатам.

Мало того, повышение пенсионного возраста выявило то, что даже сейчас в рядах «Единой России» нет железной дисциплины. Наталья Поклонская не поддерживает повышение пенсионного возраста и голосует против, региональные заксобрания, где большинство составляют депутаты-единороссы, тоже реагируют неоднозначно. Многие парламентарии кулуарно высказывают недовольство – партия направляет их разъяснять тонкости реформы в регионе, а в методичке написано, что повышение возраста людей только обрадует (особенно женщин). Не все депутаты оторваны от реальности, поэтому понимают, что такая аргументация скорее усилит недовольство граждан реформой.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин продвигает парламент как инструмент для публичной обкатки властных инициатив и их обсуждения. Но Госдуму тоже трудно считать элементом политической инфраструктуры – по-настоящему популярных и харизматичных депутатов в нижней палате немного, и это представители старой школы.

Нынешний созыв формировал сам Володин, когда работал первым замглавы президентской администрации. Задача у него была совсем другая – депутаты должны были быть максимально управляемыми и зависимыми от Кремля (неслучайно даже известным представителям КПРФ, «Справедливой России», которые могли бы самостоятельно выиграть кампании, округа заботливо расчистили от конкуренции). В заксобраниях регионов шли похожие процессы. Общение с народом в кризисный момент для такого парламентария может оказаться тяжелой или даже непосильной задачей.

Глава Счетной палаты Алексей Кудрин предлагал идею государства как цифровой платформы. Большинство простейших решений принимаются онлайн искусственным интеллектом, более сложные шаги доверяются немногочисленным профессионалам. Нетрудно заметить, что это тоже неполитическая инфраструктура, скорее наоборот. С точки зрения государства как машины такая система принятия решений может выглядеть эффективной, но с точки зрения политики – нет. Подобие такой «машинизации» мы видим в Москве на примере системы «Активный гражданин», и часто она вызывает протесты локальных групп.

Путинский фундамент

Ориентация политической системы на фигуру Владимира Путина, которую теперь надо как-то преодолевать, была задана еще на президентских выборах 2000 года. Даже в своей агитации кандидат обращался к избирателям в личном качестве, без отсылок к политическим силам и группам, которые его выдвинули. Политтехнологи не хотели ассоциировать образ нового лидера страны с какой-то идеологией или структурой: личность всегда шире. Другие представители власти, в том числе выборные в такой парадигме быстро теряли статус и превращались в помощников президента, которые могли проследить, где на местах недорабатывают чиновники, донести до главы государства информацию о каких-то проблемах, проголосовать за его инициативы в Госдуме.

Архитекторам путинской системы были не нужны альтернативные опоры, наоборот, они считались даже вредными и враждебными. Политика была деструктурирована, все политическое управление было отдано на аутсорс администрации президента, которая распоряжалась президентским именем.

Эта сознательная деструктуризация политики в прошлом сильно осложняет построение новой политической инфраструктуры в будущем. Еще сильнее ее затрудняет хотя бы осторожное предположение, что некая новая схема рассчитана на существование после Путина. Автор конструкции с заявкой на некую автономность, преодоление путиноцентризма, запас собственной прочности автоматически может быть причислен к нелояльным системе, а уж конкуренты по рынку с удовольствием расскажут об этой нелояльности на самом верху.

Поэтому все попытки предложить инфраструктурные политические проекты пока выглядят половинчатыми – они все равно предполагают, что Владимир Путин остается центральной и в принципе единственной фигурой российской политики. Непутинские проекты строятся на путинском фундаменте.

При этом время требует от Кремля создания политической непутинской инфраструктуры уже сейчас – непопулярные реформы начались быстрее, чем предполагалось, быстрее возникло и недовольство ими. События в Армении показали, как стремительно может рассыпаться правящая партия, но в этой стране была самостоятельная системная оппозиция, которая смогла не только организовать протесты, но и имела в своих рядах фигуры, получившие посты во власти.

В России такой оппозиции нет – системные партии окончательно ослаблены, в том числе договорными матчами с властью. Победителем на политическом инфраструктурном рынке должен стать тот, кто предложит проект с сильными институтами, которые подразумевают внутреннюю конкурентную борьбу. Проблема в том, что российской вертикали власти такие проекты противопоказаны – они уничтожают саму ее суть. Спасти систему может построение политической инфраструктуры, но оно же начнет мгновенно убивать ее.

https://carnegie.ru/commentary/76933




Подписаться на Telegram канал yushchuk

Comments